• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: кукушонок (список заголовков)
17:20 

Снова о Гнезде Кукушки

Смейся, Абе-Но-Сеймей...

Точнее, о гнезде Кукушонка.

Я долго собиралась с мыслями по поводу того, как сгрести в кучу всё это бесчисленное потомство, обиженных баб, неучтенных отпрысков и побочных детёнышей. И наконец, собралась. Поэтому, поговорим о демонах.

Как подсказывает калькуляция, детей у Марбета на сегодняшний момент ровно 48 (ровнее не придумаешь). По 12 пар близнецов от 12-ти разных баб. Не так много для такого долгоживущего демона. Да еще и короля Ада ко всему прочему. О трех выборочных парочках я уже рассказывала. Поэтому в этот раз начну логично - с начала.

Первая баба Марбета Кукушонка, в те годы молодого, сопливого и отчетливо отдающего свежей зеленью, была соблазнительна и... соблазнительна. Логично, что она была демоном. Изрядно старше, опытнее и в то время по факту сильнее Кукушонка. Она носила имя Паллада и была первой и единственной бабой, которой удалось трахнуть Марбета. Собсна - вот:

 


 

И детки, которых она родила от него, были целиком мамочкиными. Папа нужен был только как факт. Паллада контролировала всё в этом процессе - пол, внешность, условия и многое прочее. Кроме одной неконтролируемой в принципе штуки - это были близнецы. И деться от этого никуда не удалось. Но Паллада, хоть и удивилась такой неожиданности, ничуть об этом не пожалела.

 

читать дальше

 


@темы: демоны, Кукушонок

22:59 

Проклинаю

Смейся, Абе-Но-Сеймей...


Мир рушился. Небо выгибалось устрашающим черно-синим горбом и лопалось, сворачиваясь в самое себя. Солнце дрожало и кренилось к горизонту, и в размытых его чертах уже не было ничего, напоминающего ровный надежный круг. Земля, все еще спокойная, на дальних горизонтах уже вставала дыбом, дыша в небо высокими струями пепла и каменного крошева. Не было сомнений – мир умирал.
Михаил стоял под стремительно темнеющими, наливающимися багрянцем облаками, и спокойно смотрел, как гибнет все, что он всем сердцем любил с самого первого дня своего существования. Не было смысла метаться и спешить. Не было возможности спасти хоть что-то или спастись самому. Поэтому серафим стоял и смотрел, как в почерневших багровых небесах распускается огромный нестерпимо яркий алый цветок, похожий на смертельную рану на горле мира. Но даже сейчас Михаил не жалел ни о чем. Если так случилось, если суждено умереть, разделив судьбу всего живого в мире, значит, так тому и быть. Значит – на то есть воля Отца. Покоряюсь…

Сухой горький ветер нес с собой хлопья жирного черного пепла. Древний горный кряж, еще недавно стоявший незыблемо и прочно, начал оседать, рушиться в недра земли так быстро и неумолимо, словно в самом его основании образовалась вдруг необъятная пустота, куда способны были в несколько мгновений провалиться не только нерушимые горы и безбрежные моря, но и весь мир целиком.
Ильхе лежал на спине, откинув голову и раскинув руки, словно бы в последнюю секунду желал обнять чернеющее раненое небо. Но все было тщетно. Небо не откликнется, ветер не утихнет, горизонт выпрямится. И бог Смерти не воскреснет. Мертвые глаза Ильхе смотрели и не видели, как из единственного окна черной башни высотой в три тысячи ступеней, кто-то непостижимо крылатый в сокрушительной своей ярости вышвырнул рыжего Тальбу. Ослепительно сверкнули на солнце смятые доспехи, тело рухнуло с небес тяжело и влажно. Хлестко, словно захлебнувшаяся в крови тряпка. А следом, будто первая молния Конца Света, вонзился в землю дымящийся багрянцем меч бога Войны.

читать дальше

@темы: проза, демоны, Себастьян, Кукушонок

10:37 

Младший брат

Смейся, Абе-Но-Сеймей...


У него твои глаза. Твои. Удивительные, яркие, невозможно и нечеловечески синие. Он еще так мал, но уже умеет улыбаться. И улыбка эта тоже – твоя.
Я держу его на руках, и мне кажется, что мои руки жесткие, как камень, а пальцы грубые, словно кора старого дерева. Мне кажется, что мой голос хриплый и низкий, а сердце колотится так страшно, что еще миг – и тело мое начнет биться в судорогах от этого всепоглощающего резонанса. Мне кажется. Потому что он такой нежный. Такой хрупкий и беззащитный. И весь мир для него – такой опасный и такой огромный. Но он все равно улыбается мне. И ему, этому желчному ядовитому и злому миру.
С моим молоком, с моей кровью вошла в него моя сила. Но кроме моей бесконечной силы и моей бесконечной любви я не дам ему ничего. Пусть во всем прочем и остальном он будет только тобой. Наивным, ласковым, бесконечно терпеливым и добрым. И способным творить чудеса. Я хочу, чтобы он был нескончаемым и бесконечным отражением тебя. Чтобы в нем ты остался навеки. Таким, каким я увидела тебя в тот первый яркий и жаркий день. На ярмарке. Помнишь? Хороводы лент плотно и нарядно свивались вокруг высоких праздничных столбов. И славили тягучими напевными голосами имя твое, и твой приплод, и твое богатство. И не было конца и края золотому зерну, густым мехам, сладкому вину и отборной соли. И женщины считали благословенным зачать в этот день. И ты стоял среди этой толпы, словно самый простой землепашец. Но глаза твои не могли обмануть меня. Не мой разум, но мое сердце. Душу мою. Люблю тебя. Впервые в бесконечные вереницы проклятых лет. Чувствую каждой клеточкой тела своего, сердца своего и самой своей сути – люблю. Свет мой. Жизнь моя. Боль моя. Люблю.
Но это не могло длиться вечно. И сейчас там внизу, под нашей хрупкой обителью, которую выстроил ты, чтобы уберечь нас, собираются люди. Я вижу сполохи ярости. И праведный гнев в сердцах. Это боги ведут сюда своих детей. Чтобы заслонить мир от демонской крови. От демонской плоти. От самой нашей сути. Любимый мой. Хороший мой. Я вижу, что твои братья здесь. Я вижу, что они полны решимости, и в глазах их стынет последняя надежда. Они так хотят нашей смерти. Не могу винить их. Но не могу покориться. Они справились с тобой. Но ты знаешь, мне они не ровня. Никто в этом мире и даже в этой грозди миров не может пока быть истинным противником для моей чудовищной силы. И я могла бы обрушить их небо им на головы, раздавить их мир как трухлявый орех и швырнуть его на растерзание голодному зверью Преисподней. Но ты знаешь – этого не будет, пока ты жив. А ты жив…
И все же, они одержат победу сегодня. Я знаю, ты простишь меня, мой хороший. Когда-нибудь простишь. Я не могу защитить ни тебя, ни себя. Потому что есть тот, кто дороже наших с тобой жизней. И у меня нет ни выбора, ни желания выбирать. Мы с тобой отражены в нашем сыне.Так ярко и так глубоко, что мне не страшно умирать сегодня. А тебе?

читать дальше

@темы: проза, демоны, боги, Себастьян, Михаил, Кукушонок

21:16 

Во имя любви

Смейся, Абе-Но-Сеймей...

Себиар шел по белым плиткам пола и невольно старался не наступать на швы. Это было очень неудобно. Шаги не получались ровными, и приходилось изредка перешагивать сразу через две плитки. Кто только придумал этот дурацкий размер, не соответствующий шагу среднестатистического бога?
И о чем он только думает... При чем тут плитки, если через пару минут в Пантеоне должен произойти финальный сокрушительный скандал? Планировались громы и молнии, громкая брань по матушке и швыряние хрупкими предметами. Себиар прекрасно знал своих братьев, и был готов к тому, что ему не только основательно прополощут мозги, - сегодня он не исключал и самого обыкновенного трактирного мордобоя. Предсказуемо и пошло, но Тальба, скорее всего, не сдержится.
Себиар остановился перед огромной двустворчатой дверью Пантеона. Округлая арка, мелкая яркая мозаика из драгоценных камней и серебра, тяжелые кованые ручки в виде изогнутых человеческих фигурок. Себиар знал эту дверь так же хорошо, как собственный алтарь. Бывало, он, часами сидя на полу, изучал переливы цветов и хитросплетение орнамента. На память знал, сколько каких камней выложено в той или другой фигуре. Мог без подглядываний нарисовать почти любой фрагмент огромной мозаики. Дверь ему нравилась. Всегда, с самого начала.
читать дальше

@музыка: The Dragonborn Comes – Skyrim Bard Song

@настроение: очень творческое ^__^

@темы: проза, демоны, боги, Себастьян, Кукушонок

08:33 

Последняя запись в дневнике Марбода Кукушонка

Смейся, Абе-Но-Сеймей...
И Смотритель не может всё это стерпеть,
Смотреть, как гибнут его питомцы.
«Да пропади оно пропадом», - он говорит.
И гасит маяк. И маяк не горит.
А где-то корабль налетает на риф.
Корабль, идущий из тропических стран.
Корабль, везущий тысячи птиц.
Тысячи птиц из тропических стран.
Тысячи тонущих птиц…


Мне так страшно, как не было страшно никогда в жизни. Я делаюсь чем-то жутким и неправильным. Чем-то совершенно иным, чем я был все эти ослепительно бесконечные количества мгновений моего существования. Меня постоянно мутит и очень сильно хочется спать. Хочется «чего-то особенного, но не сладкого». Это страшно. Тем более страшно, что я понимаю, на кого становлюсь похожим. Сама основа моя кренится и изгибается, угрожающе равнодушно и молча. Словно бы так и должно быть. Словно бы это в самом настоящем порядке вещей.
Я не дошел еще и до середины пути, а уже совершенно четко вижу, что потерял всё, что только было у меня самого драгоценного.

Дайте дорогу горстке убогих,
Не изменивших себе…


Я не изменял себе никогда. Но вышло так, что я изменил себя. И вместе со мной изменилось всё, что было во мне. И моя любовь к Ней изменилась тоже. И я вижу, что Она уже совершенно меня не понимает. Или же она любила только внешнюю часть меня, или я настолько изменился, что любить уже совсем нечего. Одно я вижу точно. Мои чувства словно удушливый дым обволакивают Её и отступают, не оставив на Ней ни искры отклика. Ни тени ответного порыва. Она ищет крепкой мужской руки и железного плеча, о которое может разбиться в дребезги хоть целый мир. Она ищет лютого зверя, которого одна Она без труда станет кормить с ладони сырым кровоточащим мясом. Подпитывая его дикость и поощряя его немыслимую хватку. Еще мгновение назад я стоял бы на свалке из поверженных врагов, с победоносным рыком пожирая кусок мяса, брошенный Ее рукой… Но не теперь. Сейчас я чувствую, что если даже меня пронзит вся сталь и весь мед Ее взгляда, если я почувствую на себе весь железный скрежет и весь несравненно мягкий бархат Ее голоса, если Ее палец укажет на меня, и я различу вдали звонкие голоса остервенелой своры, с припадочным лаем спешащей сюда – взметнуться в прыжке, разорвать мое горло и бросить мою душу к Ее ногам – я не стану драться. Я знаю, что как бы ни корчилась в агонии и предсмертных муках моя незапятнанная гордость, ее никто не услышит и не примет всерьез ее мольбы. Руки станут искать щита, а не оружия. Глаза станут искать спасения, а не слабых мест у врага. А ноги… у них вообще нет выбора. Они будут бежать так далеко и быстро, покуда только хватит им сил.
Я уязвим так откровенно и безапелляционно, что даже Она смогла бы сейчас убить меня. Своими руками. Без чьей либо помощи.
Еще миг назад я сказал бы, что омерзительнее этого я вряд ли смогу что-то измыслить. Но не сейчас. Сейчас для меня не существует гордости. Не существует жалости к себе. Не существует любви к кому-то другому, кроме тех, ради кого я отдаю свою жизнь. Я ждал их все эти бесконечные мгновения, которые текли сквозь меня целую вечность, от самого рождения мира. Я ждал их с трепетом и надеждой. Ждал их с жадностью и нетерпением. Ждал их с дрожью и страхом. С такой любовью, которую невозможно разделить с кем-то еще. Я ждал их с ослепляющим чувством подобности себе и чистоты и безгрешности меня самого в их неродившихся душах. Ждал их с отцовской гордостью. А теперь жду с материнским трепетом.
Это – истинные плоды моей жизни. То, к чему я шел все свое сознательное существование. И мне не жалко отдать за них свою не слишком уж удачную жизнь.
К счастью, Она уже хотя бы немного привыкла к Зератулу. Кроме него теперь никто не сумеет удержать ее в узде. Мне казалось, что придется убить его, прежде чем он согласится исполнить мой приказ. Но все же дружба наша наверное существует. И последний свой долг он отдает мне с таким остервенением, что я все чаще жалею о том, что так и не назвал его братом.
Зератул.
Я рад, что ты есть у меня. И что ты есть у Нее.
Тасадар, мой верный пес, поддержит тебя. В нем я уверен даже больше, чем в себе самом.

Я очень счастлив.
Ослепительно. Ярко. Немыслимо.

@музыка: Дни Гнева

@настроение: никакого

@темы: Зератул, Кукушонок

10:29 

О кукушатах, или Детский сад имени Марбода Любвеобильного

Смейся, Абе-Но-Сеймей...
Марбод Кукушонок, как известно, великий ёбарь-террорист.
И что такое резинка, он, по ходу дела, понятия не имеет. Хоть и демон. Имеет все, что движеся. Но и этого ему оказывается мало. Ко всему прочему он еще и влюбляется. И поэтому за все эти долбаные тысячи лет, пока существует Энриэль, все кукушачьи сопли с сахаром настолько опутали мир, что он стал блядской пародией на Санта-Барбару.



читать дальше

@музыка: Alan Menken - Kingdom Dance

@настроение: утрешнее

@темы: демоны, Тиэрадан, Нар, Люцита, Люций, Кукушонок, Вышивальщица

Enriel-book

главная